Главная страница

Мы в соцсетях











Песни родной Сербии







.......................




/23.6.2015/

Россия потребовала свернуть деятельность международного трибунала бывшей Югославии

Источник: руски експрес

 

Созданный 15 лет назад под видом нового Нюренберга на волне надежд на справедливое решение балканского кризиса этот трибунал своими решениями никаких надежд не оправдал.     

После агрессии стран НАТО против Сербии в 1999 году этот международный трибунал вообще потерял всякое моральное право называться объективным судом — чем бомбы НАТО были справедливее или гуманнее боснийских или хорватских бомб, никто так и не смог объяснить     

Ну а кульминацией правовой деятельности трибунала стал отказ рассмотрения обвинений против албанцев — об этой истории подробно рассказывала в мемуарах бывший обвинитель Карла дель Понте — и полное оправдание обвиненных в геноциде и преступлениях против человечности лидеров албанских боевиков ныне возглавляющих сепаратистов в Косово.     

Репортаж Евгения Баранова.     

Эти съемки сделаны весной. В доме, принадлежащем семье бывшего премьер-министра Косово, вот этого человека, стоявшего в апреле перед судьей Гаагского трибунала по бывшей Югославии. Человека, обвиняемого в преступлениях против человечности, нарушении правил и обычаев ведения войны, убийствах мирного населения, изнасилованиях и пытках… Родственники обвиняемого в напряжении ждут решения суда. И вот оно! Не виновен! По всем 37 пунктам! И… свободен!     

Эти кадры сняты в 2006 в селе Мердаре, на административной границе Косово. Это передача родственникам останков сербов, пропавших и убитых албанскими боевиками в 1998 и 1999 годах, и найденных на территории Косово.     

Все это Генеральный Прокурор Гаагского Трибунала Карла дель Понте изложит в своей скандальной книге, опубликованной ей сразу после своей отставки, 2 года спустя.     

Ровно 10 лет назад, в июне 1998 в Косово по дороге домой пропали 2 сына Слободанки Крстич. Все эти годы она ищет своих детей. До публикации истории про торговлю органами, те сведения, которые ей удалось собрать, позволяли ей верить в их спасение. Теперь, они же, лишили ее всякой надежды.     

Слободанка Крстич: «Братья Крстичи — дети мои. Их видели в лагере Лапушник. Их было там 15 человек. Моих двоих нормально кормили и не обижали. А остальных 13 каждую ночь одного за другим убивали. И это был Харадинай».     

Мы не могли не поинтересоваться у вернувшегося в Косово Рамуша Харадиная, что он сам думает по поводу откровений Карлы дель Понте и своей причастности к этой истории.     

Рамуш Харадинай: «Не верю я во все это. Никогда и никто. Никогда я не слышал даже про такое. И не верю, что если бы что-то такое было, я бы не знал».     

Судьи, отпускавшие Харадиная из Гааги на свободу, ссылались на отсутствие прямых доказательств и свидетелей его преступлений.     

Раде Гойкович — окружной судья из Косово, который по долгу службы занимался, тем что творил Рамуш, свидетельствовал против него в Гааге. В руках старого судьи дело, которое он вел 10 лет назад. Дело о массовых зверских убийствах на Радоническом озере, в зоне, которую контролировала банда Харадиная.     

Рамуш Харадинай: «Радоническое озеро — это никая ничья земля, или я бы сказал, земля, доступная всем. Кто хотел там быть — был там, потому что никто там не живет. Мало ли кто там добивался своих целей».     

Вслушиваясь в интервью освобожденного Харадиная, судья Гойкович не верит своим ушам. Вот же на карте, подшитой к делу, место, где были обнаружены захоронения замученных людей, а вот в 2 километрах село, в котором находился штаб Харадиная.     

Раде Гойкович окружной судья: «Всего 39 тел мы там нашли. 12 неопознанных, 27 опознанных переданных родственникам и похороненных. А частей тел: рук, ног, голов — кто знает сколько еще. И он мне будет говорить что он не при чем! Это, наверное, самое тяжелое что могло произойти — что его отпустили!».     

Для того, чтобы Харадинай хотя бы на время оказался на скамье подсудимых больше других постарался вот этот человек. Владан Батич бывший министр Юстиции Сербии. Именно он годами уговаривал Карлу дель Понте предъявить обвинение тому, кого она, спустя почти 5 лет назовет причастным к торговле человеческими органами.     

Владан Батич, министр Юстиции Сербии 2001-2004 гг: «Он был лично — экзекутором и убийцей в более чем 60 случаях, он лично похитил более 200 человек, и по его распоряжению пропали еще свыше тысячи человек. Так что он выдающийся злодей. Более того он этого не скрывал, он этим гордился. Его руки по локоть в крови».     

Убийства не прекращаются и после того как Харадинай отправился в Гаагу. Неоднократные поездки обвиняемого домой, разрешенные Гаагским правосудием привели к гибели как минимум десятка свидетелей, чьи показания есть — вот они в обвинительном заключении. А людей нет.     

Ясмина Муминович, журналист: «По нашим данным свидетель приехал сюда в Подгорицу для встречи с представителем Гаагского трибунала и согласования каких то деталей его показаний. Эта встреча должна была состояться в день его гибели».     

Корреспондент криминальной хроники черногорской газеты «Вести» стоит на том самом месте где нашел свою смерть последний из защищенных свидетелей по делу Харадиная. Здесь в спокойной, курортной Черногории, на столичной окраине, неподалеку от лагеря косовских беженцев цыган Куйтим Бериша, был сбит насмерть проезжавшим автомобилем в феврале прошлого года.     

Черногорские власти видят в случившемся только несчастный случай, что вполне понятно. Ведь гибель остальных свидетелей объяснить сложнее — двое от снайперской стрельбы, двое зарезаны в кафе, двое взорвались и сгорели в машине и так далее…     

Сретан Цамович, начальник регионального управления государственной безопасности в Западном Косово в 1998 г.: «Тот погибший Бериша должен был свидетельствовать о том, как бандиты, придя в цыганское село, вошли в один из домов убили ребенка и сварили его в котле с фасолью».     

Этот человек знает, о чем говорит. Ооновская полиция и следователи гаагского трибунала активно пользовались данными взятыми у сербских служб безопасности выведенных из Косово. Однако пользовались очень странно. Свидетелей нет в живых, а в местах, где по данным сербов размещались лагеря смерти, так ничего и не было найдено.     

Сретан Цамович, начальник регионального управления государственной безопасности в Западном Косово в 1998 г.: «Мы им рисовали подробнейшие планы. Они отправлялись туда, а потом на следующей встрече пытались нас убедить, что ничего там нет. С тем, чтобы потом, говорить, что не застали никого, а только нашли следы!!!».     

Вернувшийся из Гааги домой Рамуш Харадинай активно занимается политикой. Недавнее пусть не удачное, но, все же, покушение на нынешнего Косовского премьера Хашима Тачи по кличке «Змей», в Приштине сочли свидетельством того, что партия возглавляемая Харадинаем — явно оппозиционная. В разговоре с нами он не скрывал, что теперь ему глубоко безразличны любые попытки вернуть его на скамью подсудимых.     

Рамуш Харадинай: «Теперь все знают, что я не виновен. Знают это и в Белграде. Знают они, что ничего у них на меня нет. Знают так же, что существует 2 правды. Одна — которую они сами себе нарисовали и другая, — которая и есть правда. Я всегда говорил, что нормально, когда тебя мажут черным во время войны. Но теперь, когда прошло 10 лет, зачем они, зная что это неправда, продолжают мазать черным то, что белое. И губят на это время, энергию и возможности. Сейчас есть чем заняться кроме всего этого. Чудно это все.     

На окраине города Ниш на юге Сербии в арендованном домике живет албанская семья беженцев из Косово. Есть и такие, но их мало. Лишь единицам из тех албанцев кто открыто отказался поддержать войну с сербами, тогда удалось спастись.     

Старику Мусе 85, он партизан. Прошел всю войну, имеет ранения. За время последней косовской резни в его семье пропало 6 человек. 3 сыновей и 3 внуков. Сам он в 1998 получил письмо с приговором к смерти от людей Рамуша Харадиная, чей штаб находился в соседнем селе. Старик говорит, что у албанцев еще сохранилась традиция кровной мести, и он верит, что кто-то закончит дело, с которым не сумело справиться гаагское правосудие.     

Мусса Ибрай: «Я бы поцеловал ту пулю, которую потом всадил бы ему в башку. Ему, а потом и себе. После него. От радости, что прикончил этого гада».




 

Loading...

Косовский фронт