Пио-Ульский родился в Пскове, где его отец был директором губернской гимназии. Окончил Морское инженерное училище в Кронштадте, из стен которого вышел со званием инженер-механика флота. В это же училище и вернулся через шесть лет уже с дипломом Николаевской Морской академии, преподавателем математики и сопротивления материалов. Но главным его увлечением - как оказалось, на всю жизнь - стала паровая механика. В 1906 году Институт инженеров путей сообщения императора Александра I пригласил его сначала преподавателем, а затем избрал профессором по кафедре паровых машин и основ машиностроения, здесь он основал первую в России лабораторию для испытания паровых машин. И все же не железные дороги оказались его призванием, а морской флот. "Адъюнкт прикладной механики honoris causa" - по-современному, доктор технических наук - последние десять лет перед революцией отдал кораблестроительному отделению Санкт-Петербургского политехнического института императора Петра Великого. Изданы были уже три десятка капитальных научно-технических трудов. Сотни бывших студентов по всей России уже так и представлялись "учениками Пио-Ульского". Приведу воспоминание одного из них, профессора В.В. Фармаковского: "Отлично помню, как во время Японской войны в 1905 году мы, молодые инженер-механики флота, в Либаве с огромным интересом изучали первую паровую турбину на миноносце, купленном на одном из германских судостроительных заводов. Между тем Георгий Николаевич вовремя изучил паровые турбины и теоретически, и практически, и не только изучил, но и оценил все их преимущества в применении к судам военного флота и добился применения паровых турбин в Русском императорском флоте. В качестве конструктора и консультанта Балтийских судостроительных заводов в Санкт-Петербурге и в тесном контакте со всемирно известными турбинными заводами Browm-Bowery Г.Н. Пио-Ульский разработал проекты паровых турбин для 32500-тонных колоссов возрождающегося после Цусимы Русского императорского флота - для крейсеров-дредноутов "Кинбурн" и "Измаил". Это был апогей работы Г.Н. Пио-Ульского в области турбиностроения..."
Но тут разразилась революция. Профессор паровых турбин, получивший также высокий чин генерала корпуса инженер-механиков флота, не спешил уезжать из России. Еще два года отданы Донскому политехническому институту в Новочеркасске. Еще год - Екатеринбургу, где он успел организовать политехникум. Но в 1920 году волна эмиграции смыла в зарубежье сотни тысяч русских людей. Пио-Ульский оказался в Белграде. Ему было 56 лет.
Вы прочитаете в его докладе любопытное наблюдение: эмиграция делилась, оказывается, на "квалифицированную" и "неквалифицированную". Он-то безусловно принадлежал к первой: это были образованнейшие люди, специалисты прикладных и фундаментальных наук, ученые, чьи знания и таланты за границей, естественно, немедленно нашли спрос. Пио-Ульский чуть не с корабля, на котором отплыл из Крыма, был приглашен "гонорарным профессором" на технический факультет Белградского университета, с которым был связан уже до конца своих дней. Он напечатал на сербском языке для своих новых студентов учебник аэродинамики и курс паровых турбин в 4 частях такой полноты, что признанный лучшим в мире труд этот был переиздан во Франции. При университете он создал "машинный музей", который доныне не утратил своей педагогической и материальной ценности. Был в числе основателей Русского научного института, в котором - это уже "на общественных началах", по зову сердца - возглавил секцию математических и технических наук. Создал в Югославии Союз русских инженеров, подобный которому возник и во Франции, где осела основная часть наших соотечественников. Принялся конструировать газовые турбины, первым в мире теоретически обосновав их двойное преимущество - скорость и бесшумность.
15 августа 1938 года за гробом Георгия Николаевича Пио-Ульского шел весь русский эмигрантский Белград, шел весь Белградский университет - его ученые, преподаватели, студенты. Правительство Югославии распорядилось почтить его память отданием воинских почестей - он ведь, кроме всего прочего, был русским офицером.
Благородное положение по отношению к русской эмиграции заняла Югославия. Она, несмотря на сравнительно тяжелое финансовое положение страны после Великой войны, оказала русским людям широкое гостеприимство. К приходу русской эмиграции Югославия нуждалась в интеллигентных работниках высокой культуры, и она их нашла в лице русских специалистов, принесших в страну свой опыт, свои знания и любовь к труду. Сербы старой генерации, помнящие роль, которую всегда играла по отношению к их стране Majka Pycиja, и, понимая, что потеря русскими эмигрантами их Родины есть следствие Освободительной войны, давшей им, сербам, и целой Югославии возможность быть свободными гражданами собственного независимого большого государства, и до сего времени ведут русофильскую национальную политику, облегчая по мере сил русским беженцам их существование.
Король Александр I отлично понимал, что русские эмигранты пришли в Югославию не по своей воле, что они жертва Великой войны и что к их нуждам должна быть проявлена самая широкая заботливость.
Часто молодой генерации югославян, вместе с элементами, для которых по разным причинам не ощутительна самоотверженная политика Старой России по отношению к Сербии и освободительному движению, в настоящее время составляют группу людей, из недр которой слышатся иногда протесты против привилегий по сравнению с другими иностранцами, которыми пользуются русские выходцы; но протесты эти, как не гармонирующие с местным общественным мнением и политикой Правительства, заглушаются энергично людьми старой и средней генерации, да и молодежью.
Что же касается самих эмигрантов, то не для всех из них социальная помощь оказалась достаточной, чтобы получить возможность стать на свои ноги, и, к сожалению, не все они оказывались в более или менее благоприятных условиях существования. Квалифицированная русская интеллигенция, в которой новое славянское соединенное государство особенно нуждалось, нашла применение своих сил по своей специальности. К этой части интеллигенции принадлежат доктора, инженеры и профессора. Многим из них дана возможность правительственной службы, профессорам же университета, т.к. в лице их государство получило готовых ученых, на образование которых оно не потратило ни одного динара, вполне справедливо были облегчены условия получения пенсии с зачетом времени службы тех лет, которые они провели на службе в России. Некоторые инженеры, которые имели небольшие денежные ресурсы, сделались подрядчиками и благодаря настойчивости, своему опыту и знаниям скоро завоевали себе некоторую часть строительной деятельности.
Неквалифицированная часть интеллигенции, несмотря на оказываемую во многих случаях социальную помощь со стороны специально созданного правительственного учреждения, названного Державной Комиссией по Устройству Русских Беженцев, принуждена была спуститься по наклонной плоскости деклассации. Для поддержки этой части интеллигенции, перебивающейся в борьбе с общей безработицей, государство, конечно, не имеет достаточных средств и потому существование ее иногда оказывается очень тяжелым. Деклассация среди этой части интеллигенции сделала то, что часто полковники, чиновники, юристы и т.п. стали сапожниками, разносчиками газет, мелкими в разноску торговцами, лавочниками на базаре и т.п.
Говоря о благородном и широко гостеприимном отношении Югославии к русской эмиграции, нашедшей применение своих сил в области государственной и общественной жизни страны, не следует замалчивать о том, что за это русские люди не остались в долгу перед Югославией и благодаря особенности русской природы своим трудом не за страх, а за совесть, оказали стране несомненные услуги. Много прекрасных правительственных зданий, украшающих города Югославии, есть дело рук и таланта русских инженеров. Русские профессора издали массу ценных учебников, организовали ученые кабинеты, создали учебные клиники и вообще в учебное дело внесли весь свой опыт и знания. Местная авиация, особенно вначале, получила свое развитие также в значительной мере благодаря русским летчикам.
Югославия по отношению к главному врагу эмиграции - к Советской власти - до сего времени держится твердой здравой политики короля Александра, с одной стороны - верная заветам Старой России, а с другой - ясно понимая, какую громадную опасность благосостоянию народа представляет собою главный штаб III Интернационала международной коммунистической пропаганды.
Покойный патриарх Варнава - этот светоч православия и церковной культуры - являлся непримиримым и активным противником советского безбожия и неслыханных в истории культурных народов зверств, совершаемых нынешними захватчиками власти в России.
Он своими вдохновенными речами и посланиями поддерживал эту здравую политику государства, чем ободрял и утешал русскую эмиграцию, которая в его личности видела всегда сильного непоколебимого защитника веры и правды. Таково же отношение и нового патриарха Гавриила.
Болгария и Сербия в свое время в своих учебных заведениях воспитывали свое подрастающее поколение на образцах богатой русской литературы и в уважении к русской культуре, а потому неудивительно, что старая и средняя генерации сербов сохранили это уважение к русской культуре и поныне, тем более что среди них насчитывается немало не только учеников высших русских школ, но и таких, которые начали свою научную и служебную карьеру в России. Эти последние часто выражают желание снова возвратиться в Россию, как только там установится правовой порядок, и это желание высказывается не потому, что они не любят свою родину, а потому, что они сроднились с Россией и с русской культурой и считают Россию так же своею, как и свою родину.
Уважение к русской культуре во время эмигрантского пребывания нашего в Югославии особенно резко сказалось в учреждении так называемого русского "Культурного Отбора", составленного из видных местных политических деятелей - друзей Старой России во главе с академиком А.И. Беличем, и взявшего на себя задачу сохранения русских культурных ценностей. Этот комитет построил прекрасный дом, служащий памятником имени Царя Мученика императора Николая II. В этом доме помещаются русские национальные школы, русская публичная библиотека, учрежденный Отбором Русский научный институт, издающий свои ученые труды, русская "Соколана" и прекрасный русский национальный театр, с удовольствием посещаемый местными жителями. Этот же культурный Отбор взял на себя издание литературных произведений выдающихся русских писателей-эмигрантов.
Мысль о постройке дома имени императора Николая II была энергично поддержана королем Александром, по инициативе которого кроме белградских русских школ были восстановлены две национальные старые русские школы, яркие представители русского духа и русского патриотизма. Это - Русский кадетский корпус имени великого князя Константина Константиновича и русский женский Институт. Эти две школы, сохранившие русские национальные традиции, представляют частицу Старой России, уцелевшую от хищничества интернациональных преступников. Великое национальное дело, обучение русского юношества, было вверено известному, ныне покойному, генералу Адамовичу, с честью долгое время им выполнялось, после – генералу Попову; воспитание русских девушек было вверено госпоже Духониной, отдававшей всю свою душу делу сохранения душевных и национальных ценностей русской женщины. Король Александр трагически погиб, но благородный дух его витал среди русских в этом маленьком городке, названном Белой Церковью. Только благородство души этого незабвенного Монарха могло создать то, что есть в Белой Церкви. Разве не трогательное доказательство этого благородства - превращение Югославянского провинциального городка в истинно русское прибежище. Кроме двух крупных национальных русских школ здесь имелись три инвалидных дома, где нашли себе кров и пропитание значительное число русских героев - жертв Великой войны. Молодежь, воспитывающаяся в корпусе и институте, осознавала все это, и если она своей молодой душой способна все это понять, то нет сомнения, что она своим примерным отношением к учению станет достойной забот незабвенного Монарха.
Было бы несправедливо не отметить и еще одну характерную заботу югославского правительства о русских эмигрантах - это назначение особого Правительственного делегата, долженствующего быть выразителем нужд и желаний эмигрантов перед Правительством. На эту должность, как известно, был назначен бывший Русский Посланник В.Н.Штрандтман.
Кто не знал известного минералога профессора Никитина В. В., который своими методами исследования привлекал европейских ученых в Югославию для ознакомления с его научными работами? В области физиологии насекомых одно из первых мест в Европе занимает профессор Ю.Н. Вагнер, находящийся в Белграде. Имена русских профессоров юристов В.Ф. Тарановского, Е.В. Спекторского и А.В. Соловьева в славянских землях известны как имена выдающихся ученых. Первые два выбраны членами Белградской академии наук.
В Югославии, в Белграде, университетская клиника многим обязана профессору А. И. Игнатовскому, приобретшему известность на медицинских конгрессах своими оригинальными докладами.
Источник: Дорога домой
