Суббота 15 августа, два часа ночи. Трое русских «сибиряков» из русской организации «Косовский фронт» - два Сергея и один, но весьма полезный, Игорь, Саша Лазаревич из сербского «Косовского фронта» и я, выезжаем из Белграда в два ночи. К семи нужно успеть на литургию в монастырь Баньску, задушбину короля Милутина, построенный в XIV веке, на престольный праздник – славу – перенесение мощей святого первомученика и архидиакона Стефана. По Ибарской магистрали, где царит обычное оживление, въезжаем в Ибарское ущелье, едем под стенами Маглича, минуем Студеницу и прямо на рассвете подъезжаем к Яринье, переходу на временно оккупированную территорию Сербии.
На линии разделения Сербии на свободную и оккупированную части к нам подходит сотрудник так называемой косовской полицейской службы, за его спиной еще двое; смотрит ледяным взглядом и спрашивает по-сербски, с выраженным акцентом: «Здесь все местные?» Сибиряки и я «признаем» всех нас местными. Полицейские весьма удивляются, что русские называют себя местными, и даже не представляют, что они принадлежат к организации «Косовский фронт». После недолгой проверки неохотно дают нам знак проезжать. Попадаем на территорию сербской окраины под международной оккупацией и едем по северной ее части, малому Косово, которое в 60-х годах прошлого века по решению коммунистической партии было отделено от Сербии и приписано к Косово и Метохии.
Мы проезжаем через сербские населенные пункты на территории, где не было боевых действий, и замечаем много новых домов. Так продолжается до поворота на Баньску, где на перекрестке объезжаем БТР КФОРа. Сворачиваем с магистрали. Через несколько минут выходим из машины и взбираемся на крутой склон Баньски между припаркованными автобусами и автомобилями прибывших на престольный праздник паломников. Уже видны остатки мощных крепостных стен, некогда окружавших монастырь, израненных зубами времени, многочисленными погромами и человеческой небрежностью. Прокрадываясь по горному обрыву вокруг монастыря, входим в монастырский двор, переполненный паломниками.
Пробившись сквозь толпу, занимаем место, показавшееся нам лучшим, но верующие, продолжающие входить в храм во время праздничной литургии, толкают нас вперед, с интересом нас разглядывая. Они явно довольны, что мы говорим по-русски. Вскоре церковь наполняется верующими. Монументальное здание слишком мало, чтобы вместить всех, и часть людей остается снаружи. После литургии на приглашение игумена монастыря протосингела Симеона вызвались трое – две дамы и один господин – быть распорядителями следующего праздника (славы) в 2010 году. Все они из свободной части Сербии, не живут в Космете, но или родились здесь, или же здесь их корни. Мы заметили присутствие десяти греческих невооруженных солдат во главе с офицером. Встретились нам и три словенца – офицер и двое солдат, с любопытными «словенскими» именами Дракулич и Облак. Хотя они находились во дворе монастыря, все же, в отличие от греков, носили большие пистолеты на поясе.
Во дворе церкви наслаждаемся культурной программой, созерцая великолепных артистов и исполнителей народных песен Косово и Метохии. В это время двое греков с автоматами, но без магазинов, прогуливаются по возвышенности над монастырем. Они знают обычай и уважают церковный праздник. После программы нас угощают праздничным обедом, конечно, постным. Начало Успенского поста. С нами обедают и вышеупомянутые трое словенцев. Заметно, что большинство гостей прибыли из свободной части Сербии.
Мы продолжаем путешествие. Следующая остановка – церковь Девиной воды, недалеко от Баньски, построенная в 2008 году над одноименным источником в живописном месте на краю скалы, с которой простирается вид на долину Ибра. Действительно, производит неизгладимое впечатление на каждого, кто ее посещает. Церковь небольшого размера, построена по канонам, снаружи выложена каменными плитами.
Через Брняк мы вошли в монастырь Црна Река с особенной целью. Русские несли икону с частицей мощей святого старца Феодора Томского (царя Александра Первого, победителя Наполеона), дар монастырю Црна Река от Ростислава, митрополита Томского и Асинорского. По прибытии икона была передана игумену монастыря, отцу Николаю. Нас приняли на ночлег. Разговор с монахами затянулся далеко за полночь. Монахов интересовала Россия и жизнь православных. «Сколько монастырей в Сибири?» Мы не знали, что ответить, но сказали, что они повсюду от Тобольска до Камчатки. На вопрос отца Николая о наших впечатлениях Сергей ответил: «До приезда в Сербию я думал, что у меня одно сердце, а теперь открыл, что их два – одно в России, а другое находится здесь».
Воскресенье 16 августа, утро теплого дня. Получив благословение отца Николая, русские и я продолжаем путешествие. Трясемся по автодороге через Зубин поток по направлению к Метохии. В живописном месте, напоминающем горы Валевских окрестностей или Тимочкой области, видна крыша церкви недалеко от дороги. Рядом находится кладбище семьи Бишевац второй половины минувшего двадцатого века. Миновав сербское село Црколез, известное когда-то по каменоломне, а также по рукописной книге, как мне кажется, XIV века. Сейчас в нем отличные площадки для баскетбола и футбола. Продолжаем двигаться по метохийской равнине, с 1999 года этнически чистой от сербов. Доезжаем до Печи, и, проехав город, следуем в Патриархию.
Как в средние века, на входе на территорию Патриархии находится контрольный пункт итальянских военных. Мимо проезжают арбанасы (албанцы) и с прохладным интересом поглядывают на нас из машин в проходе. Оставляем документы итальянским карабинерам и въезжаем на машине в ворота. Проехав примерно полтора километра, мы добираемся до самой Патриархии, окруженной высокой стеной. Внутри - остатки строений – церквей, келейных помещений, башен и почти райский сад, создающий особенную атмосферу. Встречаем американских туристов с невыразительными лицами, гуляющих по двору. Смотрим на них, пока они изучают исполинское тутовое дерево святителя Саввы, и складывается впечатление, будто они на экскурсии, скажем, в зоопарке, в аквариуме или каком-нибудь ботаническом саду там, в Америке. Православная цивилизация для них совершенно чужая! В церковь заходят, естественно, не крестясь. Одно слово – настоящие американцы. Все-таки мы заметили: они не забыли купить кое-какие сувениры в магазинчике на память о посещении экзотического места, не чувствуя его святости.
В церкви святого Димитрия находятся иконы, подсвечники и другая церковная утварь, спасенная из многих уничтоженных арбанасскими вандалами храмов по всему Космету с 1999 по 2009 годы, можно, наверное, сказать – бойцами джихада, прямо перед глазами «миротворцев» НАТО. Все лежит на полу и на столах. Американцы, очевидно, не понимают, что происходит в Косово и Метохии, и что остатки, которые они разглядывают, спасены от исламских фундаменталистов, духовных собратьев тех, кто устроил 11 сентября 2001 года в Америке. Уровень их интеллекта не достигает ни времени, ни святости места, в котором они находятся.
Покидая сытых америкосов, подпортивших нам впечатление от всего увиденного, едем к Дечанам. На дороге объезжаем противотанковые заграждения, расположенные зигзагом, так называемые «ежи». Они защищают въезд на контрольный пункт на дороге к Дечанам, где так же находятся итальянцы, которые пропускают нас без остановки. Проехав два километра, мы добрались до паркинга на подъеме в гору, откуда открывается прекрасный вид на монастырь. Оставив документы в бараке при входе в монастырь, мы входим в святыню.
Монах, наш хозяин, ведет нас через церковь. Сразу слева от входа обращает наше внимание на крипту, где почивают воины, погибшие в Косовской битве в 1389 году. Затем показывает гробницу болгарской царицы Елены, сестры короля Стефана Дечанского, из которой вырвалось пламя в 1692 году, когда турки пытались превратить церковь в мечеть, и часть фасада, откуда отвалилась декоративная фигура льва, умертвившая турецкого имама. Глядя на две большие восковые свечи в трапезной для торжественных приемов, слушаем предание о том, как княгиня Милица передала их на сохранение в монастырь, завещав, чтобы свечи зажег мститель за Косово, когда будет освобождена Сербия с Косово и Метохией. Король Александр I Карагеоргиевич зажег свечи лишь спустя пять веков, в 1924 году. Выражаем надежду, что пройдет значительно меньше времени до повторного использования свечей по назначению. Получив благословение викарного епископа Феодосия, игумена Дечан, продолжаем путь через Джаковицу и Ораховац мимо богатых виноградников, чтобы прибыть в монастырь Зочиште вблизи Великой Хочи, кто знает, какой уже раз восстановленный.
Монастырь был разорен в роковом 1999 году. Арбанасская толпа разрушила церковь до основания. Восстановление началось в 2005 году. Сейчас уже практически все восстановлено, кроме одного двора. Восстановленную церковь предстоит расписать фресками. В церкви хранится икона, пережившая погром и пожар, устроенный арбанасами. Только края иконы обуглились от огня, но икона в хорошем состоянии, хотя и пролежала целую зиму в развалинах.
Велика Хоча – один из нескольких сохранившихся сербских анклавов-островков в Метохии. Большое село, некогда бывшее городом с населением 40 тысяч жителей, изобилующее старыми домами, которые ведут нас сквозь время. «Виница» - винная фабрика монастыря Дечаны в зданиях XIV века, где готовят подлинное знаменитое вино из метохийских виноградников. Из Великой Хочи шел «винопровод» ко дворам сербской аристократии в Призрене. Русские удивляются «винопроводу»: никогда не слышали о чем-либо подобном. Вечером мы выходим в центр села, «бурлящий» от молодежи. Любопытно, что все выглядят беззаботно.
Утро, понедельник, 17 августа. Свежий ветер веет с ближайших гор. Проследовав через Ораховац, покидаем Метохию по трассе Джаковица – Приштина,. Множество различных складов по обеим сторонам дороги выглядят неряшливо, свидетельствуя о том, что город за последнее время значительно расширился. Слева от дороги видна казарма, сейчас носящая название «Адем Яшари», с выгравированным лицом террориста. Он похож на героя, возвращающегося с охоты, с автоматом в руках. Надпись на казарме на английском – «Командование сухопутных войск». Большую часть казармы «Косовские юнаки» сейчас занимает так называемый Косовский защитный корпус (КЗК), а в начале размещаются силы КФОР – португальцы. На трассе Приштина – Митровица располагаются итальянцы. Французы и марокканцы – на совместной базе. Заметно, что базы НАТО-КФОР (так они и обозначаются), отличаются высокими земляными насыпями, защищающими их от своих новых союзников, тогда как базы так называемого КЗК ограждены обычным забором.
Дорожное движение в Приштине затруднено. Автомобильные колонны едва ползут по центральным улицам, включая и дорогу на Урошевац, которой мы следуем до поворота на Грачаницу. Впечатление от оккупированной Приштины дополняет видимая издалека на крыше отеля возле дороги на Урошевац уменьшенная копия статуи Свободы с Элис Айленда при входе в нью-йоркскую гавань, а также фирма, производящая предметы из пластика «Билл Клинтон». Примитивизм остается примитивизмом, хотя бы и выглядел монументально!
Посещение Грачаницы! Мы прошли в монастырь мимо нимало не заинтересованного шведского сторожа. Особенные чувства одолевают нас, когда смотрим в пустые глаза Симониды. Какой должна быть ненависть, чтобы фреске выколоть глаза? Перефразирую для русских – поэт спрашивал себя: «Кто тебе выколол глаза, прекрасная картина?» Посетили мы и владыкин двор возле церкви. Двор находится за церковью и включает просторный деревянный вестибюль. Не задерживаясь в нем долго, следуем к Газиместану. Впервые видим светофор на нашем пути к югу от Ибра!
Газиместан – «место победы» по-турецки. Пройдя хорошо нам известные «ежи» на входе, даем документы молодым солдатам из Словакии на контрольном пункте со шлагбаумом. Здесь находится маленькая деревенька, около десяти контейнеров и бараков, мимо которых нужно пройти, чтобы попасть к памятнику – башне. У подножия башни, под эпитафией, клятвой князя Лазаря, видны следы множества сгоревших свечей, свидетельствующие о многочисленных посещениях этого заветного места сербами. Взбираясь по лестнице, читаем на стенах строфы из эпической поэмы «Бой на Косово». Спрашиваем себя, и я, и русские: насколько завет князя Лазаря актуален сегодня – «Кто серб и сербского рода, и от сербской крови и колена, а в бой на Косово не придет, да не имеет потомков, ни мужского рода, ни женского. От его руки ничего да не родится, ни красное вино, ни пшеница белая, и да исчезнет род его!». Наши предки в решающем бою встретились без страха с сильнейшими войсками противника. А десять лет назад Косово и Метохию передали на «сохранение» чужестранцам из ООН и НАТО без единого какого-либо крупного сражения! Наверху башни нам встретились двое молодых людей – туристы из Чехии. Смотрим на Муратову гробницу: ни защиты, ни ограждения. Для этого нет необходимости: это не сербский памятник, и тем самым не подвергается опасности уничтожения. На западе видим блоки электростанции «Обилич» А и Б с завесой дыма и частицами угольной пыли, омрачающие небо и весь вид с Газиместана.
Продолжаем двигаться по трассе на Митровицу. Видим высоковольтный столб, воткнутый посередине дороги, на линии в направлении Приштины. Настоящее чудо! Обращаю внимание на множество разрушенных домов рядом с дорогой, конечно, сербских, и сравниваю с положением в прошлом году, когда так же ехал этой дорогой. Замечаю, что развалин и поврежденных домов стало значительно меньше. Ответ на этот вопрос нахожу в грудах кирпичей и земли, сваленных тут и там, как мусор, на берегах реки и в других местах. Ясно. Их разрушают экскаваторами и стирают следы, чтобы не портили идиллическую картину о мирной мультиэтнической и мультикультурной территории. Остались в основном новые дома с несущей конструкцией из армированного бетона. Их труднее разрушить! Поэтому вырвали и утащили все блоки, оставив только голые, «обглоданные» стены. Проезжаем Вучитрн. Во время международно-арбанасской оккупации от православной церкви и следа не осталось, но ее иконостас XIX века спасен и находится сейчас в церкви святого Стефана в Баньске. Тут же видим и большой бассейн возле дороги, и милых детей, бегающих вокруг него. Сергей мне говорит: «У нас коммунисты строили бассейны на месте разрушенных храмов, а здесь – бассейны на месте разрушенных домов!» Да, арбанасы не только верно следуют традиции советских коммунистов, но даже их превосходят.
Режет глаза множество авто-отходов. По меньшей мере, десять свалок попалось на протяжении всего сорока километров между Митровицей и Приштиной. Да, окраины превращаются в европейское кладбище автомобилей!
Возле дороги мы заметили десять кладбищ, непременно с албанскими флагами, на которых захоронены члены так называемой УЧК. Обычно на таком кладбище от одной до пяти могил. Есть несколько, где около десятка, а одно даже на тридцать мест. Обычно мы все относимся к мертвым с уважением, а арбанасам они служат для пропаганды. Где же здесь человечность?
Удивляет отсутствие светофора и пешеходных переходов, а мы прошли через центр Печи, Джаковицы, Приштины и южной Митровицы. Единственный светофор замечен на перекрестке с круговым движением в центре Приштины.
Любопытна многократность названий улиц, водокачек и разных объектов именами иллирийских правителей королевы Теуты и короля Аргона. Иллиризация любой ценой! Сначала в XVII веке сербов провозгласили иллирийцами. Когда эксперимент с сербами не удался, тогда хорваты стали иллирийцами, и, наконец, арбанасы! Я не заметил названий вроде «Александр Великий», ведь Македонский не слишком отвечает их запросам, во всяком случае, до тех пор, пока они не присоединят всю Македонию, к чему прилагают много усилий. После издания книги «Легенды об албанском витязе Милоше Копилике» в этом году в Нью-Йорке – судя по тому, как чужестранцы выговаривают сербское имя Обилич, можно ожидать подобного употребления и этого славного имени. А может быть, следующим будет Спартак, почему бы и нет: если уж они – самозваные «потомки» иллирийцев, почему бы и не фракийцев? Пока только Ганнибал из Карфагена может спать спокойно, по крайней мере, до тех пор, пока их аппетиты не вырастут из границ Европы, или до противоположного берега Адриатического моря.
Среди народа на улице мы не заметили ни одной женщины в парандже или хотя бы в платке, в отличие от Сараево. Женщины носят короткие брюки/шорты и туфли на высоких каблуках. Вообще, присутствует чисто западная манера одеваться. Знаменитые белые шапочки, так называемые «кечи» - когда-то бывшие частью сербской средневековой военной одежды, защищавшие голову под шлемом, замечены только у людей, которым за пятьдесят. Арбанасы полностью приспосабливаются к современным течениям. Но узкие тротуары в Печи и Джаковице, или даже их частичное отсутствие в Ораховце, отводят нас в османское время, и в этом вопросе арбанасы не сильно изменились после ухода турок.
В конце путешествия – декорация! Событие, наилучшим образом показывающее состояние сознания арбанасов в Косово и Метохии. По поводу отъезда испанского контингента из Печи и окрестностей, градоначальник-албанец был исключительно радушен и услужлив, как и подобает по восточному обычаю, когда он стоит перед тем, кто сильнее его. От всей души благодарил испанского командира. Начальник удивленно ответил на благодарность: «Не понимаю, за что вы нас так благодарите, ведь мы куда больше помогали сербам, чем албанцам, построили для них детскую площадку, спортивные площадки и прочее. За что же хвалить?» Получил ответ: «За то, что вы открыли Америку, разумеется!» Вполне достаточно! Невозможно не вспомнить плакаты, надписи и граффити во время «Милосердного ангела», бомбардировки 1999 года: - «Колумб! Е... тебя, любопытного!». Как говорит сербский народ: «Кто делает, тот и ошибается». Только, разумеется, не все ошибки имеют одинаковую величину и значение. Вот, например, в 80-х годах двадцатого века ЦРУ основало и обучило террористическую организацию «Аль-Каида» - «база», «ось» на арабском языке. Позже «Аль-Каида» развернулась против своих хозяев и совершила нападение на башни-близнецы в Нью-Йорке и на пятиугольное здание командования, так называемый Пентагон в Вашингтоне в 2001 г. Укусили руку, которая их кормила. Как говорят, история повторяется. Вопрос в том, где и каким образом история повторится на этот раз?
.
