«Зеница ока моего, гнездо твоей красоты» написал по – арабски на фреске в Богородице Левишкой некий неизвестный посетитель. Этот человек постарался, чтобы буквы были правильно и ясно вырезаны, были выше среднего человеческого роста, легко читались и были поближе к синей как небо краске. Он ничего не делал на скорую руку: выбрал стихи персидского поэта Хафиза и, вероятно, дорого оплатил работу мастера-каллиграфа или призренского резчика по дереву по осуществлению задумки. Одним словом, хотел, чтобы его граффити выглядело красиво и ему, мусульманину не мешало то, что речь идет о фресках чужой веры, что он должен терпеть ворчание монахов, которые видят как этот средневековый хулиган, невоспитанный и дерзкий пишет по ликам их святых.
Сделал ли он ради любви к девушке, увиденной среди этих фресок, ради искусства или из-за своего происхождения, - Бог знает!
Потом пришел хаос, церковь была превращена в мечеть, некоторые фрески были полностью уничтожены, а новый мастер по тому, что осталось острым зубилом сделал тысячи дыр, чтобы лучше легла штукатурка.
Чтобы не вызывать турецкой злобы и, чтобы сохранить память о своей Богородице Левишкой призренцы сменили имя своего храма и называли его Святая Петка. Так под другим именем сохранялась память о святыне и о том, что кроется под штукатуркой.
Когда, несколькими веками позже мечеть снова стала церковью под наслоениями была открыта галерея прекраснейших произведений искусства, созданных в раннем 14-м веке, появились живые краски с белыми дырами.
«Когда я была в Левишкой, мне всегда казалось, что внутри падает снег из-за этих белых следов на фресках», - рассказывает Бранка, бывшая жительница этого метохийского города. Но редко когда церковь, ее красота и значение становятся решающим фактором в менталитете людей, городской атмосфере, таков случай и с Призреном. Его крутым парням из Поткальи были важнее отношения с другими группировками, пьянки, мнение улицы, локальный престиж и девушки. Перед храмом останавливались лишь набожные люди, крестились, бормотали молитву и исчезали в восточном лабиринте узких улочек, выбирая путь покороче до общины, среди кафанских террас на берегу Бистрицы или до Дворца владыки.
В переломный 1999-й военный хаос привел к Левишке, ради защиты храма, солдат немецкого КФОР, чтобы новая стихия погрома, возникшего чуть позднее, 17 марта 2004 года, этих «косовских зайцев», как назвал немецких солдат «Шпигель» сдула без возврата. Из своих безопасных нор «зайцы», снаряженные современнейшими средствами ведения войны, наблюдали, как в пламени исчезает город, его престарелое сербское население и Богородица Левишка. Организованная группа албанцев притащила в храм гору автомобильных покрышек, бочки с нефтью и огонь сожрал все, что могло гореть. Природные краски погибли, шедевр Астрапы и Николы покрыл черный слой, в этот раз слой сажи.
«Что здесь произошло?», двумя днями позднее спрашивал я с отчаянной дерзостью у местных албанцев. «Молодежь, им нечего делать, они вынуждены воровать и разбойничать», - говорил в камеру пожилой человек.
Колокольня древнего храма короля Милутина разве что не рухнула, свинцовую крышу растаскали и уничтожили, все вспомогательные объекты в руинах, Сербская Православная Церковь, Управление по защите памятников Республики Сербия, Совет Европы и международное сообщество срочными работами останавливают дельнейшее разрушения и подготавливают работы по восстановлению фресок. В этот пасхальный пост после шести лет администратор рашско-призренской епархии владыка Атанасий и викарный епископ Теодосий провели малое освящение храма, отслужили первую литургию. «Празднуем в израненном храме, для него это уже не первый раз и дай Бог, чтобы стал последним. Внешняя красота этого храма, а еще более внутренняя связывают небо и землю», - говорил владыка Атанасий.
В трапезной разливают вино из Герцеговины, аромат горанской питы, дети из Штрпце суетятся вокруг владыки, который их поддразниает, призренские сербы, сдержанные, отвыкшие от радости, понимают, что скоро, через какой-то час, вновь останутся в одиночестве.
К ним из Аляски вернулся монах Михайло, который живет в центре города, в храме Святого Георгия, призренские сербы получили в нем то, чего они хотели и чего им так не хватало, - друга, священника, место для долгих и многократно рассказанных историй из жизни, сына, внука, повара, помощника врача, возвращение потерянной надежды.
«Если бы владыка вернулся, тогда многое бы изменилось. Ему есть куда возвращаться и сербам есть куда вернуться. Хотя мне кажется, что многие наши хотели бы забыть Призрен», - считает Спаса Андреевич из Новака. Он знает обо всех потребностях своих 17 сограждан и старается им помогать.
Пробная очистка фресок Богородицы Левишкой показывает, что реставрация возможна, на ближайшее время назначены более масштабные работы. Знаменитая композиция Богородицы с Христом, которую из-за корзинки в руке называют кормилицей Призрена и всех голодных, какой-то, кто знает какой по счету мастер начал возвращать из мрака и пепла.
Епископ Лилянский Теодосий воспринимает восстановление как обязанность.
«Наши святые короли воздвигли храмы, а нам завещали их хранить. Мы не сможем их сохранить, если не будем здесь присутствовать, если нас не будет, это будут не живые храмы, а памятники и музеи. Потому необходимо сделать все для того, чтобы они стали живыми храмами, местом молитвы, где мы будем служить литургию и спасать наши души».
Повторяется казалось бы вечный круг разорения и восстановления: светлый цикл когда появляются эти прекрасные произведения искусства и период мрака, говорящие об общем поражении в балканских войнах. В них мало места для нормальных людей и их отношения к красоте или обычной жизни. Потому и встает вопрос случится ли когда-нибудь так, чтобы семья в конце дня дождалась под смоковницей во дворе Левишкой, когда спадет летняя жара и пойдет прогуляться по берегу реки, среди перемешавшихся ароматов Востока и Средиземноморья.
