Как странно бы это ни звучало, но, в общем, схожий прозападный путь все заметней отдаляет друг от друга Россию и Сербию, «антропологически» родственные страны. Вполне естественно, что в эпоху рынков, кредитов и взаимовыгодных обещаний на высоком уровне не будет места ни этнической или религиозной близости, как двести лет назад, ни идеологической, как во времена СССР. Культурные связи «братских» стран привлекают и россиян и сербов, но и здесь большая политика вставляет палки в колеса.
Посетить Сербию для россиян проще, чем страны Евросоюза: для поездки меньше чем на 30 дней не требуется виза, только загранпаспорт и билет на самолет. Проживание и цены на продукты ниже, чем в других европейских странах. Туризм в Сербии не очень развит, там нет и привычного для отдыха наших сограждан моря, но сама по себе страна показалась мне содержательно интересной, и не только для православных паломников. Современные города с одной стороны, красивая природа в шаговой доступности с другой. Хотя Сербия, безусловно, привлекательна с точки зрения различных достопримечательностей, но гораздо интересней, как впрочем и другие страны, видеть её изнутри, общаться с людьми, узнавать ее быт и повседневную жизнь, тем более что культура и менталитет Сербии нам близки и понятны, история и политическая обстановка тоже хотя бы отчасти знакомы всем.
Мне довелось посетить Сербию в апреле: считается, что в середине весны она особенно красива, именно тогда зацветают деревья, а погода идеальна для прогулок в любое время суток. Сначала я собиралась просто в гости к близким друзьям. В процессе общения с ними стало ясно, что я обязательно должна встретиться ещё с людьми, которых раньше знала только через Интернет: с лидерами и участниками некоторых движений, занимающихся развитием русско-сербских отношений. Причем каждый понимает это по-своему: кто-то уделяет важное внимание реальной политике, кто-то наоборот, оставляет её в стороне и делает упор на дружбе «братских, славянских, православных народов». Вот, например Стефан-Вук Миланович, основатель русско-сербского молодежного движения, отмечал, что важно ввести в систему образования более углубленный курс русского языка, а при изучении истории особо отмечать важность России для Сербии на разных периодах. Так можно нагляднее показать, насколько важен тесный союз с Россией на всех уровнях: в культуре, политике, экономике, военной сфере. В тоже время Войин Станкович, лидер славянского союза, больше говорит о личных контактах, общности культуры, вне зависимости от политических взглядов: нельзя позволить тому, что делается наверху и без нашего участия, разрушить родственную связь. Интересно то, что отношение к славянству у них отличается от нашего: в нем нет национализма (хотя и это слово у них не несёт отрицательного значения). Для них это просто признание очевидного факта: русские и сербы – славяне, мы близки по культуре и менталитету, мы понимаем друг друга лучше, чем кто-либо другой, и потому нам стоит активнее налаживать связи. Общались со всеми непринужденно, гуляя по Белграду или сидя в каком-нибудь кафе в народном стиле и с национальной кухней. Ещё до поездки я где-то случайно прочла, что с сербами лучше не спорить о политике и истории: все равно они почти всегда разбираются в этом лучше нас. Спорить не приходилось, но само по себе замечание я сочла вполне уместным: политика и местная, и международная, и даже российская занимает значительную часть всех бесед, и не на уровне лозунгов и стереотипов.
Идеологически, по моему мнению, Сербия никогда не сможет стать «чисто» европейской страной. И нужны ли нам и Сербии «европейские ценности» – тоже большой вопрос. Западники нередко подменяют это понятие достижениями социал-демократии, говорят о западной цивилизации как о синониме комфорта, стабильности, грамотно организованного гражданского общества, забывая о том, какой была Европа в недавнем прошлом и сколько веков прятала под внешней роскошью и красивыми «романами о рыцарях» жестокость и грязь повседневности. Сербские власти могут превратить Белград в бизнес-центр, построить офисные здания вместо старых кафе, которые так обожают туристы, могут закрыть ресторан «Русский царь» в центре города, начать потихоньку вводить Евро наравне с национальным динаром и даже повесить флаг ЕС перед правительственным зданием. Но простые граждане в завидном для нас большинстве все равно продолжат отрицать всё западное как априори враждебное, агрессивное, капиталистическое, католическое: расхождений можно найти тысячи. Об этом говорят очень часто, причём сторонники разных политических взглядов. Как показывает практика, такая ярко выраженная позиция – не совсем привычный случай для небольшой страны, образовавшейся в результате раскола сильного многонационального государства. Белград выглядит как красивая современная столица, и в то же время люди там совершенно не похожи на жителей наших городов, они проще в общении, не зациклены на работе и деньгах. И при этом живущие вне столицы осуждают «белградизацию» Сербии и говорят, что в маленьких городах люди еще более открытые и душевные. Сербы доброжелательно относятся к русским, приезжим стараются показать Сербию во всей красе, все самое лучшее, что в ней есть, и кухню, и культуру, и традиции.
Этот город невозможно сравнивать с Москвой, огромным мегаполисом, в котором жителей больше, чем во всей Сербии. Белград ближе по численности и территории к Ростову, хотя, конечно, звание столицы дает о себе знать. Чаще можно услышать иностранную речь и увидеть европейские номера на машинах, особенно в центре. То есть там, где находятся и самые известные достопримечательности: скульптура князя Михайло (или «конь», как ее называют в народе), храм Святого Саввы, чуть в стороне крепость Калемегдан. Между ними рассыпаны банки, бизнес-центры, офисные постройки. Ночью все здания подсвечиваются. Мне приходилось слышать, что этот «осовремененный», европеизированный Белград не каждому по душе, тем более что порой эта красота создается на месте того, что имеет национальную культурную ценность, что дорого как самим сербам, так и важно для их гостей.
В центре Белграда почти нет жилых домов, жители специально выбирают жилье в отдаленных районах города, где спокойнее. Мы жили в Земуне – части Белграда, которая считает себя отдельным городом и гордится тем только, что никогда не была под властью турков, когда те захватили Сербию. И точно так же в других городах: каждый любит и ценит свое родное место, старается показать именно его особенности и ценности. А они действительно есть, и в музыке, и в кухне, и в диалектах. Возможно ли такое в нашей стране, где многие живущие в Московской области гордо зовут себя москвичами, теряя память и родовые корни?
Для русских есть дополнительный бонус – похожий язык, то есть для поездки необязательно владеть английским. А мой пока ещё не идеальный сербский с русским акцентом (который обычно иностранцы очень не любят), как оказалось, им было приятно слушать: радостно, что и мы учим их язык. По-русски у них говорят многие, почти все учили в школе и могут, как минимум, хорошо понимать. В университете есть факультет русской филологии и литературы, его студенты знают язык как свой родной. Россиянам с удовольствием рассказывают обо всем, что у них в стране имеет какое-то отношение к России: здания, построенные русскими эмигрантами, памятники добровольцам, церкви. Вопреки расхожему мнению, не считают наших рядовых граждан виновными в неоднозначной позиции правительства Ельцина во время агрессии НАТО. Часто сами начинают разговор о Косово или о 1999 годе, заведомо зная, что от простых русских могут ждать полную поддержку и солидарность. С полным спокойствием, будто имея дело с вполне ординарной вещью, мне предложили показать разбомбленный натовскими самолётами жилой дом, который до сих пор не восстановлен.
После всего этого не находит понимания у россиян только стремление властей Сербии к Западу, еще недавнему агрессору, причем ценой сдачи гаагскому «правосудию» бывших лидеров страны, которых многие считают героями, и даже, судя по действиям некоторых политиков, ценой Косова. Окончательный развал Югославии, арест Караджича (первого президента Республики Сербской) и Младича (начальника штаба войска республики Сербской), последовательные действия по отделению Косова небезосновательно связывают с правлением бывшего президента Бориса Тадича, который в этом году уступил во втором туре голосования националисту Томиславу Николичу. А новый лидер страны первым делом приехал в Россию и встретился с Владимиром Путиным. На встрече Томислав Николич пообещал, что Сербия никогда не будет в НАТО, а Косово – непосильная цена евроинтеграции, которую Сербия не может заплатить. То есть, он не отрицает демократический путь развития как таковой, но не рвется к нему так же рьяно, как некогда его предшественник, считавший статус кандидата в ЕС огромным личным успехом. Хотя и звучат голоса о том, что он пытается балансировать между Россией и Европой в надежде найти поддержку обеих сторон. Только Николичу не стоит забывать, что многие сербы во втором туре голосовали не за него, а против Тадича, в частности против той самой «политики уступничества» Западу. Новый президент Сербии еще несколько лет назад сказал, что лучше его страна будет провинцией России, чем под протекторатом НАТО, а в недавнем интервью заявил о возможности признания независимости Абхазии и Южной Осетии. В общем, поражение Тадича стало неожиданность для экспертов, но не для тех, кто хорошо знает реальные настроения сербского электората.
Конечно, нашему самолюбию польстило бы, что чуть ли не все сербы с надеждой смотрят на Россию, но «русофил» для них нередко становится просто политической ориентацией. Причем Россию можно любить и как православную матушку-заступницу, пришедшую им на помощь в начале 20-го века, и как СССР, мощный противовес Западу, и даже как постсоветскую, потому что сейчас Россия всеми доступными дипломатическими способами отстаивает сербское Косово.
В новейшей истории после революции в октябре 2000 года Сербия не пошла по пути «пооранжевевшей» позднее Грузии и не приобщилась к Западу настолько безоговорочно, не стала идеологически раздробленной, как Украина. Приобщение сербов к западным ценностям проходит болезненно и зачастую безрезультатно. И Сербия, ставшая некогда родоначальницей «Отпора», где обкатывались новые информационные и организационные технологии революционных действий, сейчас резко отрицательно стала относиться и к нему и к оранжистам в других странах, увидев плоды такой активности гражданских масс. Хотя мнения лично о Милошевиче рознятся. С этим, скорее всего, связана и реакция сербов на действия оппозиции в России, которые сначала как бы между прочим, а теперь в открытую используют «отпоровскую» символику, лозунги и методы. Образ оранжизма, который не принес ничего доброго в дружественные нам страны, плюс недавняя арабская весна, плоды которой, похоже, весь мир будет пожинать еще десятилетия, – все это замечательно работает как тормоз для расширения протестных движений. Это очень легкий путь, но он не предполагает анализа историко-политической ситуации и даже причин народных волнений.
Подводя итог могу сказать одно, Сербия, желая того или нет, зависит и от Европы, и от России. От России же сербы ожидают более активной позиции на международном уровне. Очевидно, и вполне объяснимо, что Россия в жизни Сербии занимает более важное место, чем Сербия в жизни России. Но сейчас Сербия для русских осталась едва ли не единственной страной, в которой нас по-прежнему ценят, поддерживают и называют братьями. Надо об этом помнить и помогать братскому славянскому народу Сербии.
Источник:http://argumentsweek.ru/?p=216&fb_source=message
