«Проверено мин нет» - было написано черными буквами на здании, которое сейчас перекрашено в белый цвет с желтыми вкраплениями. В нем, по иронии судьбы, сейчас находится Макдональдс на Славии (район Белграда – прим. пер.). Эта надпись, которую можно увидеть на некоторых домах Белграда, означал, что после освобождения нашего города разминирование проводили русские саперы. Шестьдесят лет спустя ту же работу, но только в окрестностях Ниша, снова выполняют русские инженеры, очищая Сербию от «подарков» Четвертого рейха.
Сегодня (20 октября) русская и югославская армия освободили Белград. Пока я покупаю букет красных гладиолусов, прошу продавщицу сделать на ленте надпись. Спрашиваю, сколько будет стоить эта услуга. «Обычно мы берем деньги, но для вас – бесплатно», - отвечает она, желая тем самым внести и свою лепту. Меня тронула эта женщина, которая всего лишь в нескольких словах выразила свое отношение и отношение сербского народа к павшим солдатам.
Рядом с кладбищем Освободителей Белграда – делегация русских, военный оркестр, почетный караул и множество седых голов. Русская молодежь приехала на автобусе, сербской же практически нет. Честь сербской молодежи представляет делегация «1389» в лице двух представителей, и то поседевших.
Отдание чести почтил своим отсутствием президент Сербии, доказавши, что расстояние – это относительное понятие: кладбище боснийских мусульман в Сребренице для него ближе, нежели это в Белграде. НИ ОДНОГО сербского политика, ни позиций, ни оппозиций, нет даже тех, чей рот полон слов о России. НИ ОДНОГО представителя культуры – артиста, литератора, композитора, художника, скульптора, певца и остальных неупомянутых общественных деятелей. Здесь только народ. Честь отсутствующих спасает (?) Ивана Жигон.
Оркестр закончил играть, в два захода возлагаем венки и букеты под поврежденный рельеф памятника. Позор и ругательства в виде граффити находятся и на другой стороне монумента. Я думаю, есть ли памятник пилотам-союзникам, бомбившим Белград, позволила бы нынешняя власть находиться ему в таком плачевном состоянии?
Я вхожу на кладбище. Делаю все, что могу. Обхожу каждый памятник, поминая про себя павших. Некоторые плиты лопнули, на некоторых едва читаются имена, на некоторых возложены несколько или пар цветков, на некоторых – только опавшая листва. На выходе, сдерживая слезы (которые текут, пока я пишу этот текст) оставляю сообщение в книгу отзывов: «Россия, спасибо тебе за все».
По возвращении домой спрашиваю себя, сколько раз букеты и венки будут проданы повторно?
