Как и многое в России, российско-черногорские связи ведут свое начало от Петра Великого. В Боку Которскую на Адриатическое побережье были посланы обучаться мореходству у местного населения многие будущие командиры строящегося русского флота. Тогда же на русской военной службе появились и многие уроженцы югославянских областей, включая и Черногорию. Активная внешняя политика Петра требовала поиска союзников. И жившие в стратегически важном регионе «вольные люди», которые, к тому же, были «веры христианской, языка славянского», не могли не привлечь взгляды русских дипломатов.
С тех самых пор причудливым образом сложился теснейший союз двух народов, союз, который напоминал скорее родственные отношения. Не так уж легко найти в истории подобные примеры. Что же влекло навстречу друг другу равнинный северный народ и южных горцев, огромную империю и затерянное в горах небольшое племенное образование? Конечно, было совпадение интересов: стремление России к Проливам и борьба черногорцев за независимость. Но одними интересами невозможно объяснить влечение друг к другу двух столь разнопорядковых величин. В основе этого непреодолимого встречного движения русских и черногорцев был совсем не только голый расчет.
«Мы хотим к русским, а русские к нам с Божьей помощью приблизиться, чтобы не быть друг от друга столь далеко», — заявил в те годы на скупщине глав черногорских племен владыка Данило. Зажатой со всех сторон мощными врагами, оторванной даже от Сербии и основной массы сербского народа, крошечной Черногории придавало силы и стойкости наличие (пусть и где-то бесконечно далеко) великой одноплеменной и единоверной державы. Отсюда и проистекало известное русофильство сербского народа, которое именно в Черногории приобрело наиболее концентрированное выражение. Любовь к России стала здесь частью национального самосознания. Возник даже своеобразный культ России. В данном случае удаленность друг от друга только способствовала идеализации образа «майки Русии». Недаром в Черногории до сих пор так популярна присказка: «Нас и русских — 200 миллионов». Ее обязательно расскажет гостю из России первый же встречный.
Параллельно и Россия, по мере лучшего узнавания малых славянских народов, начинала ощущать своей обязанностью заботиться о них и прежде всего — о славянах православных. На фоне других черногорцы смотрелись особенно ярко, с неповторимым первозданным колоритом. Совсем не на пустом месте в России развивался и креп романтический образ этой «православной Спарты». Каждый раз без лишних раздумий черногорцы по призыву России геройски вступали в войну с Турецкой империей и другими могучими неприятелями. Русских не могли не восхищать их удаль, бесстрашие и самоотверженность. Участники совместных с черногорцами сражений в начале XIX века вспоминали, что французы мгновенно разбегались, заслышав ужасающий «дикий вой», с которым черногорцы шли в атаку, и увидев висящие у них за плечами отрубленные головы врагов.
Можно сказать, что Россия оказалась на высоте выпавшей ей большой любви небольшого народа. Никакие недоразумения, возникавшие иногда между представителями двух стран, не могли помешать главному. Фактически Черногория была взята на содержание русским двором, а потом правящие династии двух государств даже породнились. Широко известен тост, произнесенный Александром III в честь черногорского князя Николы: «Пью за здоровье князя черногорского, единственного искреннего и верного друга России». Это, конечно, дорогого стоит.
Верность России черногорцы сохранили и в дальнейшем. Их знаменитое русофильство стало одной из причин того, что представительство черногорцев в титовских партизанских отрядах было бóльшим по сравнению с другими югославскими народами. Их было больше и среди репрессированных Тито после его конфликта со Сталиным в 1948 году.
Тем не менее после 1917 года взаимные связи заметно ослабли. Сегодня в России и Черногории до обидного мало знают друг о друге. Только в последние несколько лет российские туристы стали открывать для себя старого подзабытого друга. И все же неправильно вслед за некоторыми политиками представлять дело так, что времена бескорыстной любви давно прошли, и речь должна идти лишь о прагматических связях. Это не только крайне узкий взгляд на существо российско-черногорских отношений, но и попытка взломать генетический код двух народов. Безболезненно такие вещи не проходят.
Давно замечено, что идентификация России, ее самоопределение происходило в трехмерном пространстве, по трем осям координат. Это — Россия и Запад, Россия и Восток, Россия и славянский мир. Причем во взаимоотношениях со славянским миром отношения с Черногорией всегда занимали у России совершенно особое место. Еще до появления термина «славянская взаимность» у русских и черногорцев сложились именно такие отношения, сложилось, по словам Федора Ивановича Тютчева, «единство, спаянное любовью». И ничего прочнее этого быть не может…
Источник: Журнал "Родина", №1, 2006 г.
